Никита Мендкович (mendkovich) wrote,
Никита Мендкович
mendkovich

Categories:

Еще о вреде пыток (из записных книжек)

Продолжу тему старого поста о степени эффективности пыток в рамках уголовного дознания. В прошлый раз я сделал акцент на том, что, в принципе, при штатной и не перегруженной работе органов правопорядка раскрытие большинства преступлений возможно без того, чтобы «вытряхивать» из подозреваемого признания.
Здесь замечу, что вообще без всяких пыток есть масса способов «работы с подозреваемыми», включающих получение признаний при соблюдении основных принципов законности.
Основной метод просто и хорошо известен. Называется – арест.

Насильственное ограничение свободы – огромной стресс для любого человека, даже если он вовсе не «неженка». Я даже не беру проблему негуманных условий следственных изоляторов из-за нехватки финансирования (теснота, антисанитарные условия, плохая пища). Возьмем тюрьму, которая была бы «сферическим конем в вакууме» - идеальная тюрьма. Для заключенного, особенно арестованного впервые, – это все равно кошмар.
Во-первых, арест, насильственное перемещение и изоляция, - сам по себе неслабое впечатление. Вызывает чувство бессилия, ломает привычный быт, лишает обычных контактов. Во-вторых, даже в самой гуманной тюремной системе человек оказывается на длительный период запертым в закрытых помещениях среди людей, большинство из которых трудно отнести к порядочным людям и приятным собеседникам. И то и другое нельзя назвать пытками, это эффекты неизбежные при применении обществом насилия для самозащиты от преступников.
В-третьих, арест и следствие – источник банального страха. Читатель может легко попытаться представить, что его помещают в условия несвободы и тщательно ищут его грешки, которые могут привести к суду, позору и еще более длительной изоляции. Это продолжается не минуту, не час, не день – это сводит с ума на всем протяжении ареста.
По сути тюрьма и сам человек оказываются палачами, причем совершенно законными.

Здесь на следствие работает сразу несколько факторов. Во-первых, в любой правовой системе признание – гарантирует определенное смягчение наказания относительно случая, когда запирающегося преступника припирают к стене уликами. Кроме того, арестованному сотрудничество со следствием дает некую определенность и ослабляет пытку страхом: он знает, что разоблачен, что на суде его ждет определенная «скидка», он свободен от изматывающего противостояния со следствием. Это толкает на признание без всяких пыток.
Во-вторых, в условиях стресса и изоляции максимально усиливается эффект обычных приемов давления. Ссылок на знание обстоятельств преступления, реальные и мнимые улики и показания соучастников («дилемма заключенного» реальна не только в теории алгоритмов). Один «практик» рассказывал мне, что в большинстве криминальных групп находится минимум один человек, который очень быстро ломается при аресте и начинает сотрудничать – «слабое звено». Иногда хватает самого факта задержания, иногда банального пребывания в тюрьме, среди постоянных мыслей и страхов.
Подчеркну, законное давление следствия сводится не к декларациям в духе «мы все знаем!», а подразумевает массу приемов, описанных в любой методичке для следственных работников. Не привожу их исключительно для краткости.
В-третьих, не надо смеяться, но преступник – тоже человек. В условиях изоляции, отрыва от работы и обычной жизни у него появляются условия для рефлексии на тему своих деяний. Здесь возможны вариации от реального раскаяния в виду аморальности содеянного до банальных, но верных размышлений «доигрался, посадили, больше никогда так не…». Если же те, кто ведет дознание, работают с ним не как формалисты, то они могут использовать это его состояние, чтобы толкнуть на сотрудничество. Да, включая многократно осмеянные «разговоры за жизнь».
В-четвертых, в Библии очень верно отмечено, что «от избытка сердца говорят уста». В условиях стресса человеку довольно сложно играть в молчанку на допросах, тем более, что любой опытный оперативник знает, как провоцировать подследственного на диалог. Человек может не сознаваться сразу, но начинает говорить, выдавая обстоятельства своей жизни, взгляды. Пытается оправдаться и о чем-то невольно проговаривается. Наконец, просто срывается и признается.
Подчеркну, известны случаи, когда в ходе обычной следственной работы с подозреваемыми даже без ареста следствие получало и немотивированные реальным разоблачением признания, и даже самооговоры. Причем допрашиваемых (достоверно известно) никто не бил, не ломал им пальцы, не лишал сна…

У подобной работы с арестованным перед банальными пытками есть важное преимущество. Давая показания под принуждением, человек сотрудничает – буквально из-под палки. Он отвечает только о том, о чем спрашивают, фактически лишь подтверждая догадки следствия, а не выдавая принципиально новую информацию. Причем он может и врать, и забывать важные факты, и, не будем забывать, просто отказываться сотрудничать, несмотря на пытки. Такие случаи бывают, знаете ли.
Так или иначе, после применения пытки усложняется возможность нормального контакта с подследственным. Довольно редки случаи, когда пытка может использоваться при следствии как составная часть приемов оперативной работы. Кроме того, подследственный может поступить со следователями предельно некрасиво: умереть или оказаться в больнице от тех самых пыток. (Именно так бесславно застряло громкое террористическое «дело Пуманэ»).
А вот нормальная оперативная работа – открывает широкие возможности.
Возьмем хрестоматийный пример: Александра Якушева лидера подпольной антисоветской организации, убежденного монархиста, арестовало в 1921 г. ЧК. А. Х. Артузов-Фраучи, который вел следствие, не бил Якушева, не морил голодом, не трогал его семью (сам факт ареста удалось скрыть). Однако смог в итоге перевербовать противника Советской власти, которому, кстати, было уже за сорок. Это позволило не только разоблачить конкретную группировку, но и начать долгую оперативную игру с эмигрантскими антисоветскими организациями и иностранными разведками, известную как «Трест».
Это позволило арестовать массы опасных противников, включая британского разведчика С. Рейли, который дал ЧК массу информации о работе британской разведки против СССР. По каналам «Треста» велась успешная дезинформация разведок противника, которая помогла не допустить иностранную интервенцию в 1920-е гг. Кроме того, под полным контролем советских спецслужб несколько лет находилась практически вся работа засланных в страну агентов белой эмиграции. По ходу операции Якушев многократно выезжал за рубеж, подвергался допросам в иностранных контрразведках и белых штаб-квартирах Европы, однако своих кураторов не сдал и был успешным и инициативным агентом ЧК.
Причем Артузов, который добился сотрудничества Якушева и вел всю это операцию, не кончал спецшкол и академий. Он был по профессии инженером и на момент ареста Якушева работал в ЧК меньше 3 лет. Однако смог добиться того, что не под силу многим специально подготовленным специалистам.
Tags: демократия, преступность
Subscribe

  • О вакцинации

    Очень рад, что у нас, наконец, ввели обязательную вакцинацию хотя бы для 60% работников сферы услуг. Считаю, что это стоило сделать еще в марте, не…

  • Итоги 2016 года

    Поддержу свою давнюю традицию подводить в посте 31 декабря итоги, завершающегося года. Он был очень непростым для меня и по уровню трудовых…

  • Итоги 2015 года

    По традиции подведу некоторые итоги уходящего года, которые могут быть интересны моим друзьям и читателям. Год для меня был непростым, но очень…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments

  • О вакцинации

    Очень рад, что у нас, наконец, ввели обязательную вакцинацию хотя бы для 60% работников сферы услуг. Считаю, что это стоило сделать еще в марте, не…

  • Итоги 2016 года

    Поддержу свою давнюю традицию подводить в посте 31 декабря итоги, завершающегося года. Он был очень непростым для меня и по уровню трудовых…

  • Итоги 2015 года

    По традиции подведу некоторые итоги уходящего года, которые могут быть интересны моим друзьям и читателям. Год для меня был непростым, но очень…