May 2nd, 2007

Профиль

Текущее: 16 день голодовки

Опять был сегодня у голодающих дольщиков, в Тушино.

Безрадостно. Голодовка идет 16-й день, голодают 8 человек из множество городов, 5 с самого начала. До недавнего времени параллельно шла еще голодовка Ульяновске, но сейчас она прекращена по настоянию врачей. Несколько участников московской голодовки уже были госпитализированы. Оставшиеся намерены держаться до конца. Как мне сегодня сказал Л. из Смоленска: «Меня отсюда вынесут живым или мертвым».

«Квартиры депутата Лебедева», о которых столько говорили, к сожалению, оказались мифом. По крайней мере в Тушино о них ничего не слышали, дольщики на Лебедева в большой обиде: дескать, заглянул наобещал и уехал.

Сейчас у голодающих сформулированы следующие требования: назначить указом Президента ответственного за решения проблемы, заплатить все долги перед дольщиками из бюджета, а власти уже крутить недобросовестных застройщиков, чтобы вернуть эти средства. Обещаниям, которыми кончилась голодовка на Цветном, - уже не верят.

Особенно мне запомнилась история дома 18 на Рублевском шоссе, панельной новостройки для военных. К его строительству привлекли гражданских дольщиков, при чем как-то странно, под самый занавес работ. В итоге все квартиры в доме достались только военному генералитету, дольщики – остались на бобах. Прокуратура уже 9 лет крутит уголовное дело, из которого периодически непонятно куда пропадают важные документы. Моя собеседница давненько признана потерпевшей по суду, но ни денег, ни жилья получить не может.

В Ульяновске от аферы с многократными продажами квартир пострадали сотни человек. На 1 мая они отправили чуть не 1000 телеграмм Путину (на городском почтамте произошла даже авария от перенагрузки, очередь шла кольцом вокруг здания), надеются на реакцию. В администрации, якобы, знали о том, что их риэлтер с душком, но молчали. После отправки писем дольщики пытались перекрыть один из мостов, но их оттеснил ОМОН.

Особенно много развалившихся строительных пирамид из подмосковного Пушкина. Минимум один дом можно довести до конца, за счет реализации непроданных квартир, но потенциальный кредитор требует разобраться со статусом земли под домом, а там какие-то бюрократически препоны, требуется решение министерства.

Многие протесты касаются «Социальной инициативы», чье имущество, как сообщают так и не арестовано, хотя может покрыть с лихвой все долги.

Вообще идея создать координационный орган по проблемам дольщиков явно здравая, многие проблемы буксуют просто из-за пассивности властей, которые не хотят дожимать должников, изыскивать пути к достройки неоконченных зданий – в общем, париться. Внимание к проблеме сверху могло бы здорово помочь, если не всем, то многим.

Дали кучу документов, буду по возможности разбирать. Жаль, что возможности помочь чем-то конкретным у меня минимальны.

Профиль

Признания либерала

http://rulife.ru/05_01.html

Ирина Ратушинская, бывшая участница диссидентского движения рассказывает правду о «либеральных нравах» западников.

 

А когда в Сахаровском центре была выставка "Осторожно, религия!", мы с Анатолием Корягиным и другими бывшими политзэками написали письмо протеста. Против издевательства над верой. Вот только с публикацией возникли проблемы: либеральная цензура была на страже. Всего в одной газете удалось опубликовать.

Я тогда еще в Америке была, и однажды меня пригласил к себе Боб Беренштайн, президент Random House, - издатель, который в Америке контролирует, скажем так, очень многое. Я помню, как он, положив по-американски ноги на журнальный столик, объяснял мне - Ирина, в Америке я решаю, кто писатель, а кто нет. А у тебя сейчас выходит новая книжка, ее успех или неуспех зависит от меня. Хочешь, чтобы она стала бест селлером? Тогда организуй Helsinki Watch в Англии, мы профинансируем. Я ответила - не буду этим заниматься, мне Англия ничего плохого не сделала. И он очень спокойно сказал - Ну, смотри, Ирина, я ж тебе говорил. Наказали меня за это и в самом деле крепко.

- Как наказали? Не издали книгу или что-то еще?

- Книгу уже издали, а вот до магазинов ее не допустили. И пока Беренштайн оставался президентом Random House, меня в Америке больше не публиковали.

- В чем разница между нынешней либеральной тусовкой и диссидентским движением?

- Это лучше вы мне скажите, что такое диссидентское движение. Диссидентами называли на Западе всех, кто был неугоден советской власти. А это были очень разные люди, которые одним единым движением быть никак не могли. Слишком разные у всех принципы.
Например, ни я, ни муж не вошли принципиально в Московскую Хельсинкскую группу. Не потому, что мы чего-то боялись - я и так получила больший политический срок, чем любая другая женщина. Нет, это не был вопрос риска, это был вопрос некоторой ответственности и незадуренности. Мы рассуждали так (может быть, мы тогда были молоды, - но я до сих пор не вижу логического пробоя в этих рассуждениях): почему Хельсинкская группа? Они настаивают на соблюдении Хельсинкского соглашения. Хорошо, крокодильчики мои, вы настаиваете. Но в Хельсинкском соглашении - три корзины. Одна из них - да, про права человека. А вторая, например, посвящена нерушимости послевоенных границ в Европе. И как же вы можете выступать за отделение, например, Эстонии от СССР, если вы называете себя Хельсинкской группой? Называйте себя тогда Хельсинкскими сектантами - "это мы вырежем, это отбросим, а вот это нас устраивает".

Если бы они действительно боролись за выполнение Хельсинкского соглашения, тогда все Хельсинкские группы мира должны были грудью встать против распада СССР, против раздергивания на части Югославии. Вы видели эти груди? Нет? А почему? А просто за это не платили.

Это же такая штука - уйдешь с одного проекта на другой, и все. Людей же мало. Тем более что я для "Няни" 45 серий делала, проект гремел, и меня с удовольствием заменили - потому что было кем заменить, были свои люди. А меня зовут, когда уже край, и всех своих уже перепробовали. Но мне работать нравится, тем более что я могу выбирать, в каком проекте работать, в каком - нет. И вообще, я считаю, что у нашего телевидения очень хорошее будущее.

- А как же цензура?

- Такой свирепой цензуры, как во времена либералов, я сейчас не вижу. Может быть, сотрудники телевидения с ней и сталкиваются, но еще нужно разбираться, где цензура, а где самоцензура. Ведь любая монополия может продавливать свою цензуру, не обязательно государство. Я, например, позволяла себе экспериментировать на той же "Няне", когда в мои обязанности входило не только перелопачивать сценарии, но и вставлять в текст свои шутки. Вставляла шутки про Путина, про депутатов - Акопов не вырезал, канал не вырезал, где цензура?

Знаете, была дивная история - был такой баптист по фамилии Хайло в советские времена. У него было 10 или 11 детей, сам он сидел. Мой друг в Америке Миша Маргулис, сам баптист, за друга-баптиста вступился: в самом деле, человек сидит за то, что он баптист. Началась кампания в защиту.

И, о чудо - Хайло отпускают. И Хайло летит в Америку с семьей. Американские баптисты радуются, хороводы водят, купили ему домик еще до его приезда - чтоб ему было где жить. Приехал. По-английски он не знает, Миша идет с ним на телевидение синхронным переводчиком - потому что узнику совести дали на американском телевидении час прямого эфира. И первый вопрос:

- С чего же начались ваши преследования за веру? Хайло отвечает, а Миша переводит: - Мои преследования за веру начались с того, что я украл два мешка цементу. И посадили его за воровство. Оставшийся час он объяснял, что коммунисты по пять мешков воровали, а их не сажали, но уже ни на кого это не произвело впечатления.