March 4th, 2007

Профиль

Воспоминания о суде в СССР

Юрий Феофанов О власти и праве. Публицистические этюды. М., 1989.

«Я избирался заседателем Фрунзенского народного суда в Москве и в этом качестве участвовал во многих судебных процессах. Кое-что из моей судебной деятельности до сих пор доставляет удовлетворение, за иное мне и сейчас стыдно. О первом я расскажу, поверьте, не для того, чтобы себя похвалить; мне хочется на опыте (а кроме своего, у меня другого опыта нет) показать силу народного заседателя, про которого иногда говорят: «А-а, что он может, сидит для мебели».

Судили мы тогда группу «валютчиков», как их называют. Все их махинации были доказаны, во всяком случае в уликах не было сомнения ни у кого из состава суда. И когда мы заперлись в совещательной комнате этот вопрос в дискуссионном плане даже не возникал. Зашла речь о мере наказания. Был среди шайки один парень, молодой таксист. Он в основном возил дельцов, но и сам при этом «баловался»: трижды обменял рубли на доллары, всего пятьдесят. На следствии все честно рассказал, на суде вел себя искренне. Помню я задал ему несколько вопросов и убедился – случайно влип. Это я и сказал в совещательной комнате.

-Случайно или неслучайно, - сказал наш профессиональный юрист, - а восемь лет как минимум.

-Да вы что! Его ни в коем случае сажать нельзя. Вы на него посмотрите – честный парень. Мы что ж загубить его хотим?

-Закон, дорогой мой,  - вот он, статья. Мы судим по закону. Так?

Не стану лукавить, я не был в полном неведении о наших законах. Поэтому сказал, что мы в праве дать, как это называется, «ниже низшего предела», в данном случае три года и считать наказание условным.

...

Таксисту мы дали три года условно... вместо восьми реальных. Мы не нарушили закон, не сделали того, что случалось в суде присяжных. «Ах, судьи, я его любила, ах судьи я его убила», - и прослезившись в совещательной комнате присяжные выносят оправдательный вердикт.

Я уже упоминал про воздыхания - «ах, вот там». А между прочим присяжный заседатель буржуазного суда многажды бесправнее советского народного заседателя. Он не может ничего выяснить для себя в процессе – он фигура безгласная. Вердикт бьется между «виновен - невиновен» с небольшими нюансами» (С. 200-201).

P.S.  Я помню, что уже давно обещаю написать большой концепутальный текст, но абсолютно нет сил.